"Русский бизнес" или "бизнес по-русски"? Есть ли отличия и какие?
Не знаю, как у вас, а у меня от этих двух словосочетаний появляется не очень приятный осадок в душе... А у вас?

Здравствуй, Канада! Страна, куда уезжают люди из бывшего союза из столицы и из провинции, из бывших союзных республик, а ныне – независимых государств. Вы перенесете сюда всю свою ненависть получившей независимость страны к другим, получившим независимость странам и по хрипоты будете кричать, стоя на Янге в Торонто в лицо представителя этой другой страны – «А на хера вы нам газ перекрыли?», а  канадцы будут вежливо обходить вас, одаривая ничего не значащими для вас улыбками. Читайте и плюйтесь! Я пишу это для вас.

 

Москвичи, вконец задолбанные бесконечными пробками, отсутствием воздуха и усиливающейся оккупацией приезжих, пакуют чемоданы и бросают на произвол судьбы свой когда-то родной город. По приезду на родину спившихся индейцев и споивших их переселенцев, они, правда, за ограниченностью круга общения,  все равно попадают в окружение тех же приезжих. Причем москвичи искренне думают, что приезжий в Москве и бывший советский провинциал тут, это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Ха-ха! Это заблуждение рассеивается достаточно быстро и не всегда с хорошими последствиями. Можно встретить достаточно много интересных людей из провинции, можно даже с ними общаться и ходить друг к другу в гости и называть их друзьями, хотя все эти друзья, как правильно заметил некто Минаев в своей книге «Духless», это не больше, чем приятели для совместных попоек. Впрочем, это относится не только к провинциалам, а скорее ко всем представителям русскоязычной иммиграции. Так вот, провинциал, если он не знает, что человек приехал из Москвы, может общаться с ним месяцами, даже не обращая внимание на характерное аканье, которое приобретают со временем все иммигранты из бывшего совка (необъяснимый научный факт, кстати), но как только вдруг невзначай поинтересуется откуда же приехал такой дивной души человек, и получит в ответ «Москва», который прозвучит для него, как плевок солью в его израненную душу, он почувствует себя обманутым. Да, обманутым. Причем намного сильнее, чем с акциями МММ. «Ах, Ма-а-асква», - протянет он. Далее можно услышать, что он нормально относится к москвичам и даже жил там пару месяцев, но потом сбежал обратно в свой Мухосранск потому что все москвичи понтовые мудаки. «Но ты не похож на этих мудаков», - скажет он в конце. Это так, он действительно так думает потому что, по его мнению – ты еще хуже, чем просто мудак, ты мудила, так как Канада не для москвичей. Канада, по его глубочайшему убеждению, это место, где провинциал может жить, как в столице, но без столичных жителей.  В принципе, это все, что ему надо для формирования абсолютной гармонии с окружающим его миром.

Бывший житель столицы, в свою очередь, когда слышит акцент, отличный от московского, тут же начинает чувствовать свое безусловное превосходство. Причем величина превосходства прямо пропорциональна силе акцента. Незаметно появляется снисходительно-покровительственный тон, который не пропадает какое-то время и после беседы. Провинциалу дается масса советов, что делать, как и когда, совершенно не беря во внимание тот факт, что провинциал уже здесь лет десять, а москвич всего полгода. Кроме этого с губ так и хочет сорваться презрительное «Пна-а -аехали тут!». Москвич обреченно вздыхает, понимая, что даже в Канаде никуда не деться от засилья приезжих и все негативное, им увиденное, он списывает на них. Действительно, Канада была вполне приличной и пригодной для жизни страной до тех пор, пока здесь не было соотечественников со всех концов бывшего союза. Именно они ломают своим бескультурьем отлаженную годами систему, именно из-за них в магазинах появляются очереди и хамство продавцов, именно из-за них на дорогах становится больше пробок. В общем, москвич начинает себя ощущать примерно так же как и в Москве со всеми вытекающими последствиями. Он счастлив, если удается найти товарища по несчастью, такую же заблудшую московскую овечку, которому можно излить душу, пожаловаться на нелегкую судьбу, сидя на кухне за бутылкой перед телевизором.

Если москвич попадает в круг общения, который состоит из одних приезжих, он иногда использует банальную маскировку, чтобы не особо выделяться. Если он уже успел с дуру сообщить всем, что он бывший житель порабощенной приезжими столицы, москвич всегда, как бы между прочим, может добавить, что на самом деле, он не такой уж и москаль, как о нем все подумали. Его родители (и это может быть почти правдой) познакомились в Москве очень давно, даже до его рождения. Отец был, например, молдаванином и работал в строительной бригаде на даче у Хрущева, а мать была казашкой из какого-нибудь дальнего аула и продавала на колхозном рынке дыни. Необходимо еще к этому выучить несколько фраз на одном из этих экзотических языков и дело сделано. Москвича могут принять за своего или почти за своего и даже жалеть в минуты нежного порыва, который часто проявляется после принятия определенной дозы алкоголя. Житель столицы, правда сдерживается, чтобы не послать всех куда подальше в один прекрасный момент, доведенный провинциальной простотой, но в то же время понимает, что рискует остаться один, поэтому он терпит.

Если же москвич чувствует себя по отношению к провинциалам так, как чувствует себя, скажем, американец по отношению ко всему миру, то провинциал испытывает жуткий дискомфорт по отношению к москвичу. Но он старается этого не показывать. Дело в том, что приезжий в Москве ощущает себя человеком второго сорта, негром на американском юге во времена рабовладения, которому дали вольную, но он по-прежнему живет на этом юге. Москва в его глазах стоит на определенном этаже здания, на который он попасть не сможет никогда так как ему постоянно что-то мешает – то лифт сломался, то лестница скользкая, то охранник не пускает, и из-за этого приезжего душит бессильная злоба вперемешку с такой же бессильной завистью. Я не имею в виду невозможность физического проживания провинциала в Москве. Живя в Москве продолжительное время, провинциал остается провинциалом внутри и это из него продолжает лез ть наружу, иначе бы менты в метро остались без работы. Для него тут все равно все будет чужое. Даже неважно, что он человек из провинции, тут дело во внутреннем устройстве, в мышлении и культурный различиях, если хотите. Так вот, такое пребывание в постоянном состоянии ущербности порождает комплекс, проносимый глубоко в себе через всю провинциальную жизнь.

Если же москвич приезжает в провинцию, местного жителя не спасают родные стены, он начинает все равно ощущать свою ущербность по сравнению с жителем столицы независимо от социального статуса последнего. Москвич, это уже определенный статус. А если уж на родное предприятие приезжают проверяющие из первопрестольной или не дай бог, аудиторы, тут уже пахнет суицидом. Для тех, кто не знает, я объясню кто такие аудиторы. Аудиторы, это молодые симпатичные мальчики в дорогих красивых костюмах (не путайте с геями, аудитор-гей, это страшно даже для столицы, ей-богу!), работающие в крутой, желательно западной, аудиторской фирме, желательно из Большой Пятерки. Этим мальчикам необязательно обладать какими-то знаниями необходимыми для проведения финансового аудита, они должны приезжать, внушать восхищение и благоговейный трепет, переходящий в ужас, немного владеть распальцовкой (совсем чуть-чуть) и говорить чуть томно и слегка гнусавя: «Здравствуйте, мы – а-у-диторы». Причем общее количество понтов должно быть прямо пропорционально стоимости костюма. Провинциалов обычно начинает трясти уже когда они увидели аудиторов издали. Когда же общение переходит в близкий контакт, это может закончится обмороком или на худой конец инфарктом к радости аудитора. После отъезда аудиторов, провинцию трясет еще достаточно долго и горе тому москвичу, который по случайности окажется на этой шаткой почве. Самое интересное и провинциалы об этом даже и не догадываются и не хотят в это верить, что эти аудиторы совсем не москвичи. Это те же приезжие, только они смогли устроиться на низовые должности, типа десятого помощника тридцатого заместителя младшего аудитора, в крутую компанию, но не смогли прорваться на заветный этаж. Но это им не мешает забыть на время кто он и откуда и вымещать всю свою накопившуюся за годы житья в провинции злобу на вскормившей и вырастившей его родной же провинции. Получается, как говорил Задорнов, «апупей апофеоза» или круговорот провинции в природе.

Кроме комплекса провинциальной ущербности, существует еще один, который мы сейчас рассмотрим, но который уходит корнями далеко в прошлое.

Отношение провинции к столице формировалось веками, веками провинция училась ненавидеть столицу, если у кого-то это не получалось, того нещадно били и продолжали учить. Провинция тужилась, силилась и старалась постичь эти нелегкие азы. Но ненависть должна-таки лежать на какой-то основе. Ненависть без причины, как известно, переходит в любовь, а это, как вы понимаете, допустить было нельзя. После длительных экспериментов, проб и ошибок в качестве основы были взяты знаменитые «московские понты» и на их базе созданы свои. Назовем их «понты провинциальные», сокращенно ПиПи.  В основе ПиПи лежит аксиома  «москвичи – мудаки», выведенная из того же комплекса ущербности в качестве хоть какой-то защитной реакции. Девиз провинции – переплюнуть Москву во всем и во что бы то ни стало и любыми средствами, то есть, если по-простому - стать еще большими мудаками.

 

АДАПТАЦИЯ.

У москвича и провинциала,  приехавших в Канаду, события могут пойти по двум возможным путям. Путь первый, «Шипы».

Провинциал, несущий в себе описанный выше комплекс, оказывается в чужой стране. Более чужой, чем ненавистная Москва. За границей он, скорее всего, не был, а необходимую информацию о городе, равно, как и о стране, куда он, собственно, направлялся, собрать поленился, положившись на земляков, живущих здесь. Почему-то у приезжих всегда и везде есть земляки. Подозреваю, что даже в Африке, в племени папуасов, затерявшихся в бескрайних саваннах и никогда не слышавших о России, тоже найдутся земляки наших провинциалов. Причем всех. Значит, информацией о стране/городе он не располагает. Добавим сюда еще присутствие совершенно ненужных канадцев. Это даже не москвичи, к которым он худо-бедно попривыкнул и, которых воспринимал, как неизбежное зло, а какие-то совсем неведомые существа и, что с ними делать, совершенно непонятно. К тому же наличие земляков предполагает необязательным знание одного из официальных языков Канады, а язык, на котором привык разговаривать наш новоприбывший, не входит в число официальных. По крайней мере, пока. Через тех же земляков, его устраивают в какой-нибудь магазин, вроде Суперстора, раскладывать товары по полкам. Очень скоро он начинает себя чувствовать в этом Суперсторе, да и не только там, а, в принципе, в Канаде, как чувствует себя в Москве лицо кавказской национальности, только что спустившиеся с гор прямо в столичное метро под плотоядный взор постового милиционера. Его комплекс провинциала вылезает наружу и утраивается или даже удесятеряется, как хотите. Он чувствует себя не просто ущербным, а суперущербным. Еще если менеджер в его присутствии похвалит какого-нибудь негра или китайца, в груди у провинциала начинает клокотать огонь классовой ненависти к бывшим «самым угнетенным народам» и бывшим собратьям по соцлагерю. Он начинает воображать, что его не хвалят только потому, что он иммигрант или, чего доброго, потому что он русский (молдаванин, украинец, казах и т.д. список можно дополнить по личным предпочтениям). Искать другую работу он сам не может, он не знает, как это делается тут и обращается к землякам, которые обещают помочь, но этого не делают, так как у них у самих дел по горло. И вообще – тебя устроили на работу, так работай и радуйся, а не нравится, всегда можно вернуться.

Жалуется он обычно на такую мерзкую жизнь в кругу семьи, вспоминая мам и пап всех его земляков, помогших ему устроиться на работу к сатрапам канадцам. При этом потребляется большое количество непаленого спиртного. В кругу своих же провинциалов он жаловаться, как правило, не рискует. Это не модно, потому как все находятся в подобной ситуации, но никто не хочет показать этого. Неудачников не любят нигде.  Провинциал начинает потихоньку любить страну которую он так опрометчиво покинул, но тоже тайно. Фактически, формируется тайное общество любителей родины, где каждый боится в этом открыто признаться. У кого хватает духа, уезжают обратно, но им трудно смотреть в глаза родственникам и знакомым, на которых они поглядывали свысока перед отъездом и похлопывали их снисходительно по плечу, мол, ничего, может и вы когда-нибудь сможете вырваться из этого дерьма. У кого на хватает смелости вернуться, те сидят на иммигрантских форумах, срывая зло на всех остальных посетителях, считая их виновными во всех, произошедших с ними бедах.

Путь москвича, в этом первом случае, немногим отличается от пути провинциала.

Разница лишь в том, что он приезжает не с комплексом ущербности, а с московскими понтами. Возможно у себя в первопрестольной он даже занимал какую-нибудь начальственную должность, например менеджера низшего звена. Строил подчиненных, щипал секретаршу в моменты особого игривого настроения и любил громко разговаривать по навороченному сотовому телефону. Он также думает, что знает язык, так как ему иногда доводилось сидеть на переговорах с иностранцами и с умным видом вставлять пару фраз, которые англоязычные партнеры не совсем понимали, так как фразы вставлялись не всегда к месту, но вежливо улыбались. За каким, извините, интересом, он поехал в Канаду, не ответит даже он, возможно сыграли не последнюю роль те же понты. Так вот, летя в Канаду и, видя в самолете, следующих туда же провинциалов, у москвича просыпается ощущение уже описанного выше превосходства или сокращенно ОПа. Да он сейчас переплюнет всех этих провинциалов вместе взятых! Он им покажет, как нужно обживаться! С этим же чувством он и прибывает в гостиницу или снятую заранее квартиру или таунхаус. Далее, события развиваются следующим образом. Пребывая в Опа и продолжая себя ощущать крутым специалистом-начальником, он начинает искать работу. В это резюме понтов гораздо больше, чем полезной информации. Можно предположить, что этого специалиста даже вызывали на интервью, которое он благополучно провалил, так как ему предложили ненамного больше, чем была его московская зарплата. Результат читайте выше, но с тем лишь отличием, что он везде утверждает, что на работу тут устроиться нельзя, потому что иммигрантом не доверяют квалифицированный труд. Работает он чаще всего охранником в том же Суперсторе или Сэйфвее.

 

Другой путь менее тернист, но по-своему своеобразен. Он усыпан розами и отличается тем, что наш человек, тут уже не важно, провинциал он или «столичный»,  справедливо не надеется на все сто процентов на своих земляков. Он знает язык, собирает всю необходимую информацию и готов ко всем, ожидающим его, трудностям.

Но как бы он не пытался оставить все свои понты в бывшем союзе при пересечении границы, чтобы начать новую жизнь, таможенник  незаметно подкладывает их обратно вместе с паспортом. И они так и лежат, и их часовой механизм готов сработать при близком общении с бывшем соотечественником. Хотя, казалось бы, здесь в Канаде нет москвичей и приезжих, приезжие - все. Ан нет! Срабатывает подложенная хитрым таможенником «бомба замедленного действия» и наружу вылезают ПиПи или московские понты с ОПа. Человеку важно знать откуда ты, размер твоих понтов и насколько ты успел его обскакать, как-то: работа, наличие собственного дома, машина, доход. Порядок вышеперечисленного может быть разный. Если все-таки выяснится, что ты не представляешь для него конкуренции и его понты выигрывают по сравнению с твоими понтами, это его утешит, но ненадолго. В этом плане все очень любят вновьприбывших, которые еще не ориентируются в обстановке и похожи на губку – они впитывают любую информацию. Вы никогда не замечали, что поначалу у новоприбывшего иммигранта очень много друзей и знакомых, сплоченный строй которых резко редеет, если иммигрант достаточно быстро находит работу по специальности, покупает новую машину и вообще быстро идет в гору?

Отношения же с канадцами у наших соотечественников, складываются достаточно причудлилво. В силу того, что опыт общения с иностранцами у большинства ограничен такими странами, как Египет, Тунис, Турция и им подобными, да и то, будучи там, народ в основном находился в состоянии нирваны от обилия дешевого алкоголя и помнил в лучшем случае название страны или отеля, встреча с представителями новой родины вызывает недоумение и тревогу. Они почему-то не похожи на гостепреимных турок и услужливых тунисцев. Очень скоро выясняется, что канадцы, ужас-то какой, мыслят по-другому, другими стандартами и даже не знают, где находится на территории бывшего союза Мухосранск или милый сердцу Бобруйск. Тут очень кстати вспоминаются монологи Задорнова про американцев, что большинство из них придурки. Слово «придурок», у приезжих, например, стойко ассоциируется с жителем славного города Москвы, а у москвича – с приезжими. Все, выход найден, параллель проведена. Да и посудите сами – в союзе была ненавистная Москва и эти мудаки-моквичи или лимитчики-провинциалы, а тут есть канадцы, которые тоже далеки от тех понятий, по которым живут наши люди. Понты активируются и встают в позу. Канадцев за глаза в своем кругу общения называют пренебрежительно «канадосами» или «аборигенами», тут уж каждый изголяется по-своему. С ними все же пытаются общаться и даже приглашать на «русскую вечеринку», демонстрируя собратьям по кругу свою степень адаптированности. Наличие канадца на «русской вечеринке» сильно напоминает приезд иностранной делегации в колхоз времен ранней перестройки. Русскоязычные гости при этом всячески игнорируются гостепреимными хозяевами. Если еще вдруг выясняется, что канадец холост, а у хозяев или у кого-то из гостей имеется дочь на выдане, несчастного потомка европейских переселенцев пытаются познакомить с женщиной его мечты с последующим обретением его в качестве родственника. Интересно при этом наблюдать за потенциальной жертвой, как она наглотавшись халявной водки, шатаясь и путая русские слова с английскими, пытается высвободится без боя из окружения.

Кстати, по поводу национального русского напитка. Пытаясь показать степень своей адаптированности, кроме всего тут уже описанного, можно отказаться от каких-то исконно русских обычаев и привычек, прилюдно об этом объявив. Например, что перестали ходить в русский магазин так как там одно быдло или, что более эффектно, что мы не пьем водку, а пьем, скажем, коньяк. За коньяк при этом выдается греческий ликер «Metaxa» или какое-нибудь другое пойло с коньяком ничего общего не имеющее. Пьется оно при этом, как водка и под соответствующую закуску.

Еще в своем кругу можно похвастаться знанием английского языка, особенно чистым североамериканским произношением, которое было поставлено на языковых курсах в Канаде преподавателем из Украины, никогда до Канады преподавателем не работавшем. Отличное знание языка не мешает тем не менее ходить в кино с кем-то, кто прожил здесь лет десять и, желательно, обладает навыками синхронного перевода.

Становится также хорошим тоном критиковать все канадское, налегая при этом на культуру. Если в городе, не дай бог, имеется в наличии что-то наподобие оперы или балета, любое представление обречено на провал. Причем достается при этом и зрителям на свою беду купившим билет. Осмотрев придирчиво внешний вид несчастных, делается вывод, что публика пришла не та. На подобные представления надо ходить, как минимум в вечерних платьях, купленных  в областном универмаге Мухосранска на втором этаже. Этикетка «Versace» на платье обязательна. В крайнем случае подойдет продукция и с любого московского вьетнамского рынка. Также обязателен макияж, причем выполненный при помощи продукции определенных французских косметических компаний. К слову сказать, в вопросах одежды и последних мод, провинция давно перегнала Москву, тут этим она может гордиться. Все модные салоны и магазины Москвы давно работают на приезжих, их там ждут, как мама ждет любимого сына из армии. Среднестатистическому москвичу глубоко плевать какой «лейбл» на его рубашке/носках/трусах/брюках. Сейчас. В эпоху умирания всеобщего дефицита, когда заграничные вещи только-только стали появляться, это имело смысл. Надевать, например, дорогие и красивые выходные вещи на работу было модно в советских государственных учреждениях, где за показом этих вещей и проводилось основное рабочее время. В канадских же компаниях люди, по какой-то непонятной причине, не стараются носить вечерних платьев и прочей мушуры с кричащими этикетками. Наверно, они в это время предпочитают работать. В конце концов, есть и внерабочее время и, так называемый, «go out». Но наши, горячо любимые нами женщины, напротив, сломали голову, что же нацепить на себя такое блестящее, непременно с эмблемой известного французского кутюрье и какие-нибудь колготки в розочку, которые носили в Москве учащиеся ПТУ-197 в 1983 году, проживавшие в ближнем Подмосковье. Где они это находят тут, одному богу известно, предположу, что привозят с собой. Не стоит их винить в этом, это сказывается проснувшиеся понты.

Но вернемся к большой Культуре. Учитывая, что у себя в Бобруйске человек иногда посещал Бобруйский «Большой театр» или даже видел балет по телевизору, когда переключал каналы в поисках очередного мексиканского сериала, и прибавив вдолбленное в школе «наш балет – лучший в мире», он глубоко разбирается в предмете. Оперу слышали все в день смерти очередного Генерального Секретаря.

Короче, наш человек будет комментировать все представление от начала и до конца, морщась и снисходительно кивая. Для полноты картины, не хватает лузгания семечек. Представьте это и вы поймете о чем я говорю. Будет сказано о том, что танцуют откровенно плохо, оркестр фальшивит, па недокручивают, ноги недоподнимают, танцоры недостаточно красивы, балерины недостаточно худые и вообще гопак и то смотрится изящней в его собственном исполении, чем этот балет. Тем не менее он выразит горячее желание сходить на другое подобное представление, чтобы не отказать себе в удовольствии охаить и его и подняться на еще одну невидимую ступеньку над канадцами.

Еще одним способом опускания несчастных канадцев, являются частые и бесполезные с ними споры по поводу того, кто победил во Второй Мировой Войне. Дети наших иммигрантов, науськанные патриотами-родителями,  вступают в бесконечные споры с преподавателями в школе, ставя их в тупик и вызывая праведный гнев. Причем смысл самих споров не ясен ни тем, ни другим, но ведутся они с таким жаром, словно происходит ни меньше, чем дележ послевоенной побежденной Германии на сферы влияния. Иногда правда, совершенно обезумевшие учителя, освобождают от занятий по истории таких учеников. При этом последние ходят непомерно гордые своим поступком, не ведая того, что ярлык «придурок» им уже обеспечен.

При все при этом, наши полностью адаптированные сограждане дома смотрят русское телевидение, отказываясь от местного, не читают газет, не интересуются ничем происходющим в окружающей их канадский действительности. Голливудские фильмы и то смотрятся с русским переводом, местные новости черпаются из русскоязычной среды в основном в виде слухов и новостей, например, что нового произошло на прошлой неделе у Пупкиных и почему Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем. Они живо интересуются всем происходящим на территории бывшего союза, разве только на выборы не ходят. Может быть и ходят, но стараются об этом умалчивать.

Из окружающей иностранной среды они тоже стараются выделиться, выставляя напоказ свое совковое происхождение. И откуда только берется этот патриотизм? Такое ощущение, что, живя в бывшем соцлагере, он спал, а тут вдруг проснулся и набрал поистинне невиданную силу. Невесть откуда достаются атрибуты национальной символики, которые лепятся в виде наклеек на машину, вешаются флаги на дома и те же машины, кроме этого все вышеперечисленное присутствует и на одежде. Впечатление такое, что человек готовится к последней в своей жизни первомайской демонстрации. Везде, где бы он ни был, наш человек старется подчеркнуть, что он другой, особенный, пусть в ущерб себе, зато это все видят. То же самое относится и к советским праздникам. Их начинают отмечать чуть ли не с маниакальным рвением и через какое-то время все соседи уже знают, что, например, на 7го ноября лучше уехать куда-нибудь подальше от греха, предупредив пожарных и полицию.

 

НЕМНОГО ОБ ОСКОЛКАХ СОЮЗА.

Молдаване у жителей Москвы прочно ассоциируются со строительными бригадами. Москвичи говорят «молдаванин», подразумевают «строитель» и наоборот. Поэтому москвич в Канаде бывает искренне удивлен, когда оказывается, что известный ему кишиневец работает, скажем, бухгалтером. Действительно, москвичу довольно трудно представить себе строителя-бухгалтера. Чем он занимается, в высшей степени, непонятно и иметь с таким деловые отношения опасно. Сами же молдаване, не хотят иметь ничего общего с жителями Молдовы, работающими в Москве, поэтому они гордо именуют себя румынами. Румыны, в свою очередь, не могут взять в толк за какие такие грехи к Румынии присоединили Молдову и всячески от этого отнекиваются.

Еще интересный факт о молдаванах заключается в их таланте приезжать на пару-тройку часов позже намеченного срока. Причем, для самих молдаван этот факт абсолютно нормален и они не утруждают себя какими-либо извинениями. Могут даже похвастаться, что были в гостях или смотрели интересный фильм. Реакция собеседника их мало волнует, если не волнует вовсе. Назначая встречу с потомком Фэт-Фрумоса, надо постоянно помнить об этом и, если вы хотите увидеться, скажем, в полдень, то смело назначайте встречу на десять утра, не прогадаете. Если вы решили сходить с друзьями, среди которых присутствуют жители Молдовы, например, в кинотеатр и договорились встретиться возле него, и оказалось, что все уже в сборе, но кого-то все-таки не хватает и вы даже знаете кого, можете смело их не ждать. Возможно по пути в кинотеатр ваши друзья свернули в более интересное место, например в зоопарк.

Общаясь с молдаванами вы узнаете много интересного и само общение не будет однообразным.

Если молдоване как-то пытаются скрыть свою настоящюю национальность, прикрывшись соседней Румынией, то с казахами дело обстоит иначе. Они горды, что они казахи. Они ходят с высоко поднятой головой. Особенно, после нашумевшего фильма «Борат». К слову сказать, такое ощущение, что после него, количество казахов на территории Севрной Америки резко выросло. Как известно, фильм был запрещен к показу в Казахстане, но запретный плод сладок, да и пираты не подкачали и, видимо, после просмотра, казахи наконец узнали, что есть такая страна Америка. Они в удвоенной энергией бросились за океан, чтобы укрепить стереотип казаха, предложенный Сашей Коэном.

 

ВМЕСТО ГРУСТНОГО ЭПИЛОГА.

Если вы читаете эти строки, значит вы дочитали все до конца. Возможно, вы узнали кого-то из своих знакомых или самого себя, что вряд ли. Мы обычно не замечаем, когда речь идет о нас или, что вероятней, не хотим этого видеть. Но мы всегда видим друг друга среди толпы. Мы не можем спрятать свой затравленный взгляд, сформированный десятилетиями, прожитыми в союзе. Везде – на улице, в метро, в машине, в офисе - мы стараемся выявить соотечественника по такому же взгляду, чтобы демонстративно отвернуться или перейти на английский с режущим слух рязанским акцентом. Мы прячем глаза. Нам стыдно. Стыдно смотреть на бывших соотечественников потому что они напоминают нам самих. Но мы не можем выделиться из них. Мы часть этого. И пока в нас живут все советские комплексы мы будете жить не по законам, а по понятиям и мерятья понтами.

Сейчас появился быстро ставший популярным сайт Одноклассники. Вы никогда не замечали, что люди, живущие в бывшем союзе предпочитают размещать свои фотографии, где они запечатлены за границий или на фоне дорогого автомобиля? Вы не задумывались, почему?